- Это не ответ на вопрос.
- Почему я должна отвечать на подобные вопросы?
- Могу вам сразу сообщить, что мне кое-что известно о ваших обстоятельствах - так что вам незачем со мной стесняться.
Мисс Грентем с изумлением взглянула на него:
- Не представляю, откуда у вас могут быть сведения о моих обстоятельствах.
- Я так понимаю, что вы - или, вернее, ваша почтенная тетушка задолжали крупную сумму лорду Ормскерку.
- Он, наверно, сам вам сказал, - огорченно проговорила мисс Грентем.
- Ничего подобного - мне сказал мой молодой кузен.
- Адриан? - воскликнула она. - Вы не ошибаетесь? Адриан ничего не знает о финансовых делах между лордом Ормскерком и моей теткой!
Равенскар придержал лошадей и пустил их шагом. Неплохая актриса, подумал он. Но его раздражало притворство, и он сказал насмешливым тоном:
- Это вы ошибаетесь, мисс Грентем. Мейблторп в курсе всех ваших затруднений.
- Кто ему сказал?
Равенскар поднял брови:
- А вам хотелось бы, чтобы он ничего не знал о ваших долгах лорду Ормскерку? Это я могу понять.
- Мне хотелось бы, чтобы об этом никто ничего не знал! - с жаром воскликнула мисс Грен-тем. - Уж не хотите ли вы сказать, что Ормскерк рассказал все вашему кузену? Я не могу в это поверить!
- Нет. Насколько мне известно, ему поведал об этом мистер Кеннет.
Мисс Грентем прикусила губу и несколько мгновений молчала. Эта новость привела ее в замешательство. Затем она заговорила с напускной веселостью:
- Ну хотя бы и так! Не понимаю, почему вас это интересует, мистер Равенскар.
- Я мог бы помочь вам выйти из затруднительного положения.
На секунду ей показалось, что он сам сейчас сделает ей то же предложение, что и Ормскерк, и она крепко сцепила на коленях руки. Такие предложения ей делали не раз; она понимала, что ее положение в теткином доме создавало у мужчин иллюзию ее доступности. Поэтому она не оскорблялась, а предпочитала обратить все в шутку. Но ей почему-то было ужасно думать, что мистер Равенскар ничем не лучше остальных мужчин. Но вспомнив про стальной блеск его глаз, она уверилась, что об амурных притязаниях не может быть речи. И тогда она осмелилась спросить: