Жалко, конечно, что Арабелла такая кокетка, но, если во всякой другой девице подобная склонность к флирту заслуживала сурового осуждения, в богатой наследнице Арабелле этот недостаток снисходительно именовался девичьей игривостью. Леди Мейблторп намеревалась женить сына на Арабелле, как бы та ни была легкомысленна. По всем статьям хороша: знатного рода, богата, красива, знакома с Адрианом с детства и, несомненно, будет ему прекрасной женой. Леди Мейблторп не возражала против живости характера Арабеллы, поскольку девушка, хотя и в свойственной ей игривой манере, всегда была почтительна к тетке.

Воспоминание о «никому не известном офицеришке» на мгновение омрачило счастливый ход мыслей леди Мейблторп. Но она тут же его отмела – неужели же Макс не сумеет положить конец подобной глупости? Какой бы он ни был бесчувственный человек, он не станет спокойно смотреть на то, как Арабелла и ее восемьдесят тысяч фунтов стерлингов уплывают к какому-то офицеришке. Сама-то леди Мейблторп считала, что и Арабелла, и ее восемьдесят тысяч фунтов должны достаться не кому-нибудь другому, а ее сыну.

«Корыстолюбие мне чуждо, – утверждала она, – и если бы мой мальчик сказал, что кузина ему не нравится, я никогда в жизни не стала бы принуждать его к браку с Арабеллой». Однако восемьдесят тысяч фунтов! Какая разумная женщина станет возражать против такого прибавления к семейному капиталу, особенно когда из этого капитала, к которому за годы несовершеннолетия Адриана прибавились солидные проценты, вскоре придется (если верить Максу) выложить огромную сумму – десять тысяч фунтов стерлингов. Как удачно, подумала леди Мейблторп, что управление делами Мейблторпов все эти годы находилось в надежных руках Макса, а не досточтимого Джулиуса Мейблторпа. Надо признать, что у Макса есть голова на плечах. В значительной степени благодаря ему Адриан по достижении совершеннолетия (и несмотря на потерю десяти тысяч фунтов) вступит во владение приличным состоянием. Разумеется, его нельзя сравнить с богатством самого Равенскара – по коему грустному поводу леди Мейблторп уже много лет испытывала не объяснимое разумными доводами раздражение. Она даже порой жалела, что у нее нет дочери, которую можно было бы выдать замуж за Равенскара.