– Так или иначе это действия подлеца. Я предпочитаю более прямой путь.

– К сожалению, я джентльмен. Это порой вызывает неудобства, но, хочется мне того или нет, я должен помнить, что я джентльмен.

– Я не уверен, что до конца вас понял, Ормскерк. Ваше чувство чести не позволяет вам открыто использовать долговые расписки, как угрозу или, скажем, взятку, однако вы совсем не возражаете, чтобы кто-то другой – я, например, – накрутил ей хвост. Так?

Лорд Ормскерк некоторое время шел молча, потом укоризненным тоном сказал:

– Я часто сожалею о появившейся в последние годы тенденции употреблять в светской беседе грубые выражения. Людям моего поколения это претит. Вы, Равенскар, предпочитаете шпаге кулаки. Я же наоборот. Поверьте, подобная прямолинейность только вредит делу.

– А, вам не нравится, когда ставят точки над «i»? Можете быть спокойны! Мой кузен никогда не женится на мисс Грентем.

Лорд Ормскерк вздохнул:

– Я уверен, что на ваши слова можно положиться, дружище. Так что нам нет нужды продолжать этот разговор. Значит, вы сыграли с божественной Деборой в пикет? Я слышал, что в этой игре вам пет равных. Но вы, кажется, посещаете игорный дом Брукса. Господи, вот уж мавзолей! Понять не могу, как вы можете туда ходить. Не окажете ли мне честь как-нибудь пообедать у меня дома и дать мне возможность самому убедиться в вашем мастерстве? Я ведь тоже считаюсь неплохим игроком в пикет.

К тому времени они дошли до дома лорда Ормскерка. Подойдя к нему, он замедлил шаг и задумчиво спросил:

– А вам известно, дражайший Равенскар, что Файли купил великолепную пару чистокровных гнедых кобыл?

– Нет, неизвестно, – равнодушно отозвался Равенскар. – Но я предполагал, что он приобрел упряжку получше той, на которой он состязался со мной полгода назад.

– Вы поразительно невозмутимы, – заметил лорд Ормскерк. – Я в восторге от вашего самообладания. Значит, вы пошли на пари, не видев лошадей, с которыми будете состязаться?