Дебора быстро переоделась в платье для улицы. Зеленая шляпка с полями и плюмажем из страусиных перьев оттеняла ее каштановые волосы и красиво обрамляла ее лицо. Она знала, что хорошо выглядит, и надеялась, что мистеру Ра-венскару не будет стыдно показаться с ней на людях.

Когда леди Беллингем узнала о предстоящей прогулке, она заколебалась: прилично ли девушке ехать на прогулку наедине с джентльменом, которого она до этого видела лишь один раз в жизни? Однако ей так хотелось, чтобы Дебора покорила сердце Равенскара, и это сулило ей такие выгоды, что она отбросила сомнения. Люций Кеннет сделал вид, что находит неожиданный интерес Равенскара забавным, и принялся немилосердно поддразнивать Дебору, покорившую, по его словам, столь неприступную крепость. Она отрезала, что не желает слушать его вульгарные шуточки.

Вследствие этой перепалки она спустилась в желтую залу, сердито сверкая глазами. Окинув ее критическим взглядом, Равенскар вынужден был в душе признать, что она очень красивая женщина. Они спустились по лестнице в прихожую, где слонялся решивший их проводить Кеннет.

Они с Равенскаром обменялись несколькими вежливыми фразами. Когда грум подвел упряжку к дверям и Равенскар стал помогать мисс Грентем сесть в кабриолет, Кеннет оглядел лошадей взглядом знатока и сказал, что непременно поставит на эту упряжку против Файли.

Лошади были действительно великолепны: высокие, с маленькой головой, широкой грудью, сильными ногами и красиво изогнутой шеей.

– Да, резвые, видно, лошадки, – сказал Кеннет, поглаживая лошадь по шелковистой шее.

– Резвые, – согласился Равенскар.

Он влез в кабриолет и накрыл колени мисс Грентем пледом. Грум все еще держал лошадей под уздцы. Равенскар взял в руки кнут, тихонько пошевелил вожжами и кивнул груму: