Она знала, что не раз с тех пор, как она поселилась в доме дяди, он был готов побить ее, как бил своих собак и лошадей. В доме шепотом рассказывали, что он избил одного из мальчиков-конюхов, да так, что родители мальчика грозили подать на него в суд.

Он был человеком дикого нрава, неконтролируемого темперамента, и она понимала: больше всего его приводило в ярость то, что если она откажется выйти замуж за полковника Джиллингема, то и он, и другие люди в графстве решат, что сэр Гектор — не хозяин в своем доме. Деспот в нем требовал повиновения от всех подряд, независимо ни от чего, и Мелинда, как и все остальные, обязана была подчиняться его приказам.

— Я не выйду за полковника Джиллингема! Не выйду! — шептала Мелинда.

Затем она замолчала, из глаз полились слезы. Они поднимались из самых глубин ее души, сотрясали ее хрупкое, изувеченное тело, и вскоре она уже вся дрожала.

— О, папа! Мама! Как вы могли допустить, чтобы это… случилось со мной? — рыдала она. — Мы были так счастливы, жизнь шла так чудесно, пока… вы… не умерли. Вы и представить не могли, что… мне придется выносить.

Слезы застилали глаза и мешали говорить, но она все равно продолжала повторять эти слова снова и снова, как потерявшийся ребенок:

— Папа! Мама! Я хочу… чтобы вы были со мной.

Где… вы?

И они словно услышали ее: неизвестно откуда пришел ответ. Она вдруг поняла, что ей делать. Ее будто молния озарила, так ясны и безошибочны были ее мысли, как будто кто-то разговаривал с ней и подсказал, что ей делать. Ни на минуту она не сомневалась в правильности своего решения, не думала, хорошо это или плохо для нее и для ее будущего. Она просто знала, что это ответ на ее вопрос. Отец и мать не оставили ее.