Но ведь именно к этому я и стремилась, напомнила себе Натали, поправляя выбившиеся длинные пряди рыжевато-каштановых волос, – к надежности. Теперь ей нужно думать не только о себе. У нее есть Моника, требующая постоянного внимания и заботы. Сумасшедшие идиоты, способные погибнуть в автокатастрофе, – не лучшие из отцов, как бы ты их ни любила.

– Иду! – крикнула она, когда звонок повторился с непривычной настойчивостью. И это тоже не похоже на Антуана, отметила она, пересекая холл и открывая внутреннюю входную дверь, – он был самым спокойным и уравновешенным мужчиной из всех, кого она знала.

Силуэт, смутно вырисовывавшийся за матовым стеклом наружной двери в свете уличного фонаря, принадлежал явно не Антуану. Человек был на несколько сантиметров выше, и плечи его казались гораздо шире. Немного поколебавшись, она накинула на дверь цепочку, мысленно поблагодарив мужа за предусмотрительность. Она, правда, до сих пор ни разу не пользовалась цепочкой, считая ее досадной помехой.

– Мадам Лемэр?

Сердце у нее упало. Этот глубокий, слегка хрипловатый голос был ей знаком. Осторожно выглянув в приоткрытую дверь, она тут же узнала орлиный профиль. Джек Вендел – владелец компании, в парижском филиале которой работал Антуан.

Она видела его лишь однажды, где-то через пару недель после того, как они с Антуаном поженились. Джек, приехавший с инспекционной поездкой из Штатов, устроил в ночном клубе вечеринку по случаю пятилетия со дня основания филиала, на которую пригласил всех старших сотрудников. Натали даже танцевала с ним – всего один танец, и только потому, что так было задумано: он танцевал с женами всех приглашенных. Это было незначительное, чисто формальное событие, о котором он, наверное, забыл через несколько минут. Но зато не забыла она, – как ни старалась.