Прошагав метров двести от остановки автобуса по направлению к своей цели в центре Брюсселя, Алина Верниквет с уважением подумала о тех, кто мог постоянно ходить на шпильках. Фотомодели, дамы из общества, проститутки и в последнее время даже мужчины — звезды поп-музыки, еще и танцующие в такой обуви! Всем им Алина охотно бы поклонилась. Однако повстречай она сейчас кого-нибудь из них на этой тихой улице со старыми патрицианскими домами, то ограничилась бы лишь мысленным поклоном, поскольку иначе потеряла бы равновесие. Обычно Алина шаталась по улицам в своих студенческих тапочках или в другой удобной обуви без каблуков.

Довольная улыбка скользнула по ее лицу, когда она, блуждая изучающим взглядом своих изумрудных глаз по фронтонам домов, узнала наконец фасад нужного здания. За месяц до этого появился иллюстрированный материал о ее кумире. Так как он не позволил фотографировать в своем пентхаусе, то здание было показано только снаружи. Без указания адреса, чтобы и без того чрезвычайно популярный Маттей Делагриве не подвергся штурму фанатов. Улыбка Алины стала шире: какое счастье, что она случайно узнала восьмиэтажное здание и сейчас…

— Посмотри-ка, — раздался позади нее детский голосок, — костюм, как диван моей бабушки!

— Мог бы ее спросить, не тебя ли она напрасно ждет, — вторил ему другой, пожалуй, уже юношеский голос с язвительными интонациями.

Алина резко повернулась, чтобы бросить возмущенный взгляд на двух нахальных подростков. Это было ошибкой… Ей почудилось, что кто-то будто приподнял снизу каменную плиту тротуара, и она словно зашаталась. Алина взмахнула руками, описала, качаясь, полукруг и, обретя равновесие, не возмущенно, а скорее, в смущении уставилась на подростков.

Два нахала — двенадцати-тринадцати лет — прыгнули на свои скейтборды и покатили прочь. Причем, стоя на досках, имитировали шатания Алины и взмахи ее рук, пока, горланя, не скрылись за ближайшим углом.