Мария Медичи с брезгливой гримасой наблюдала за карлицей, которая металась по комнате и яростно жестикулировала. Вряд ли та в этот момент догадывалась, что королева мысленно сравнивает ее с дрессированной мартышкой из балагана.
– Леонора, не горячитесь, Конде не решится выступить против меня. Помните, как он добивался места в Королевском совете? Он ничего не получил, молча проглотил мой отказ и не попытался выступить против. А ведь тогда за его спиной была Испания! Так неужели этот трус станет бунтовать в тот момент, когда Испания лишила его своего покровительства и поддержала меня?
Леонора бессильно опустила маленькие руки.
– Дорогая, это становится невыносимым,– пожаловалась королева, забираясь на кровать,– вы круглые сутки говорите только о политике: Испания, английские шпионы, Конде, оппозиция принцев, заговоры, мятежи… Даже сегодня вы не могли поговорить со мной о чем-то другом!
– Простите, Ваше Величество, но обстановка такова…
– Все, я не желаю ничего об этом слышать, я устала быть королевой, я хочу побыть просто дамой, прекрасной и слегка легкомысленной дамой!
«Прекрасной? Ну, это уж слишком!»– подумала Галигай.
– Вот Изабелла де Монтрей никогда не говорит со мной о политике,– продолжала королева.– Она говорит со мной о платьях, прическах, экипажах, лошадях, охоте, балах. Она рассказывает мне всякие забавные истории. Может быть, потому мне с ней никогда не бывает скучно?
– Простите, Ваше Величество. Я действительно не могу говорить с вами о лошадях, когда вам, королю и всей Франции угрожает смертельная опасность!