Позолоченные двери залы неожиданно распахнулись, рассыпая яркие блики, и на пороге появилась ослепительно красивая женщина в голубом платье со шлейфом из серебряной парчи. Ее черные, уложенные по последней моде волосы, подчеркивали благородную бледность лица; яркие синие глаза лукаво смотрели из-под длинных, пушистых ресниц.

– Мадемуазель Изабелла де Монтрей,– торжественно объявил камергер.

И вошедшая плавно заскользила по сверкающему паркету.

– Изабелла, дорогая, вы, как всегда, опаздываете.– Королева, благосклонно улыбаясь, протянула руку для поцелуя.

– О, Ваше Величество, простите меня! Экипаж сломался, и, чтобы добраться до Лувра, мне пришлось воспользоваться портшезом.

– Я подарю вам новый экипаж,– промолвила королева, раскрывая перламутровый футлярчик,– только не опаздывайте в следующий раз… О, какая прелесть, жемчужная диадема! Спасибо, дорогая, спасибо! Я хочу ее примерить.

Леонора Галигай вынырнула из-за спины своей повелительницы и принялась закреплять диадему на волосах королевы.

– Эта карлица слишком проворна,– насмешливо произнес Конде, глядя на Леонору.

– Она так же проворна, как и уродлива,– откликнулся де Сюлли.

– Но она молочная сестра Марии Медичи, господа. И королева, кажется, любит ее,– заметил д'Эпернон.

– Королева любит не ее, герцог, а ее супруга, это ничтожество Кончини, которого недавно стали величать маршалом д'Анкром,– возразил Конде и, поймав на себе острый и подозрительный взгляд Леоноры, зябко повел плечами.– Взгляните-ка на нее, господа. Это же настоящая ведьма! Ее давно пора отправить на костер вместе с муженьком!

Наконец Леоноре удалось закрепить диадему, и Мария Медичи, величественно поднявшись, спросила:

– Как по-вашему, господа, жемчуг мне к лицу?

Придворные захлопали в ладоши.

– Очаровательно…

– Прелестно…

– Восхитительно!