Все лицо разбойника представляло собой странное и чарующее сочетание острых углов, резких черт — и мягких чувственных линий.
Немыслимые синие глаза беззастенчиво окинули взглядом фигуру Гвен. Чуть хриплый баритон — не голос, а мечта! — произнес с нескрываемым презрением:
— Итак, сеньорита, где же наш друг Гонсалес?
Действительно, где он? И кто он такой?
2
Гвен потрясла головой и с трудом подавила стон. Незнакомец тем временем обменялся несколькими испанскими фразами со своим подельщиком, после чего тот погасил фонарь. На несколько секунд, в комнате воцарилась полная и непроглядная тьма, в течение этого времени Гвен судорожно взвешивала свои шансы быстро и незаметно добраться до двери и удрать. Что она, собственно, теряет?
Фотографии она теряет, вот что. Они все еще оставались в конверте, в кармане куртки Рауля, надо полагать, Гонсалеса. А может, все-таки, попробовать удрать?
— Даже не думай об этом!
Гвен подпрыгнула при звуке этого голоса. Четкий профиль говорившего был отчетливо виден на фоне окна — второй мужчина уже отдернул занавеску, и комнату слегка, но все же освещал лунный свет.
— Ты его ждешь?
— Я никогда не встречалась с вашим... Гонсалесом.
У Гвен уже появились серьезные подозрения, что она ввязалась в некий конфликт между враждующими группировками, и теперь ей хотелось оказаться от них подальше во всех смыслах.
Высокий темноволосый мужчина снисходительно — насколько можно было это разобрать в темноте — посмотрел на нее.
— То есть ты здесь совершенно случайно? И оделась в черное, потому что любишь черный цвет?
— Кто бы говорил!
Она старалась, чтобы ее голос звучал вызывающе, хотя получалось это плохо. Мужчины — они и в самом деле были одеты так же, как Гвен — переглянулись и воззрились на нее со снисходительным презрением. Неожиданно она громко фыркнула. Во всей этой сцене было нечто чересчур мелодраматическое. Впрочем, высокий мужчина не оценил юмора.