— Да, я уверена.

— А по-моему, ты ни в чем не уверена. Тебя выдают твои огромные синие глазищи, — презрительно протянул Тони. — В них читается страх и мольба.

— Нет! — возмутилась Элис, отводя взгляд.

Тони усмехнулся.

— И твои губки так мило просят поцелуя. — Он дотронулся до ее слегка припухшей нижней губы, легко провел пальцем до уголка рта, и девушка с трудом сдержала стон. — И потом — твое дыхание.

— Мое… что? — выдохнула Элис. При виде ее ужаса и смятения Тони торжествующе улыбнулся.

— Оно прерывистое и учащенное, — заявил он. — У тебя поднялась температура или это из-за меня?

Тело опять предает меня, с раздражением подумала Элис. У него слишком долгая память. На мгновение она представила себе Тони в его великолепной смугло-золотистой наготе. Она была тогда так невинна и испытывала такую чистую радость! Отогнав воспоминания об их сладостной близости, Элис сделала попытку сосредоточиться.

— Это от злости! — выпалила она.

Антонио иронически поднял бровь:

— Ну уж нет.

— Не нет, а да, — буркнула Элис.

— В таком случае, я бы не советовал тебе сердиться слишком часто, — заявил Тони. — Гнев делает совершенно удивительные вещи с твоими прелестными грудками, и только святой сможет удержаться, чтобы их не потрогать. А ведь я, если ты помнишь, вовсе не святой.

Последнее замечание было совершенно излишним, мрачно подумала девушка, складывая руки на груди.

— А ты бы поменьше глазел на меня! — сердито сказала она. — Садись лучше в свою роскошную тачку и убирайся подобру-поздорову.