Ее стройное тело застыло в неподвижности, голова настороженно склонилась на одну сторону, словно Ферн прислушивалась к чему-то. Сэм тоже услышал — размеренную поступь шагов по деревянному настилу снаружи. Его удивила внезапная бледность, покрывшая лицо девушки. До этого, когда Ферн глядела в окно, он видел мрачное лицо, на котором читалась ненависть. Теперь ее обуял глубокий животный страх. Шаги на улице стихли. Девушка едва заметно вздрогнула и движением головы откинула длинные темные волосы назад.

— Я ничего не знаю об этом, — сказала она громче, чем требовалось. — Вы находились в моей лодке, когда я вернулась к ней, и вели себя как сумасшедший. Я подумала, что вы пьяны, думаю так и сейчас. Единственное, что я могла сделать, это уложить вас в кровать, чтобы вы проспались. Вот и все, что касается меня в этой истории.

— Однако это не все, — возразил Сэм.

На какой-то миг в глазах девушки появилось странное выражение, и Сэм не понял, была ли это мольба или отражение внутренней боли. Снаружи было тихо, слышался лишь плеск воды под домом и крики чаек.

— Примерно в трех милях от берега, — объяснял Сэм, — я подобрал дрейфующую рыбачью лодку. В ней находился старик. Кто-то основательно поработал над ним. Его избили и измучили до беспамятства. Я доставил его в бухту с северной стороны мыса и собирался помочь ему, и вот тогда на меня устроили засаду. Вы, Ферн, побывали в той бухте несколько позже. Я в этом уверен. Не заметили ли вы там кого-либо, кто интересовался моим шлюпом и стариком?

Сэм услышал, как за его спиной открылась дверь, но оборачиваться не стал, продолжая пристально смотреть на девушку. Вокруг происходило нечто такое, чего он не понимал. Вначале этот тихий опрятный дом быстро заполнила атмосфера напряженности, которая улетучилась при ироничном смехе девушки, раздавшемся в следующий миг.

— Вчера вечером я действительно была в той бухте и видела ваш шлюп. Но рыбачьей лодки там не было, как, разумеется, не было и никакого старика.