Сгущались сумерки, когда «Холидей» вошел в маленькую бухточку удобно расположившуюся в разрыве береговых скал. Чуть в стороне от своего курса он увидел высокие мачты шхуны, стоящей на якоре. Неподалеку к каменному пирсу были пришвартованы лодка для ловли омаров, два ялика и баркас. Пристань, к которой от соснового бора спускалась посыпанная гравием дорожка, брала в кольцо эллинг и выкрашенный в красный цвет склад для парусов. Висящие на тросе буи, используемые при ловле омаров, смотрелись на фоне сгущавшихся теней яркими бусинами.

Вокруг ни души. Витавший в воздухе острый запах, заставил Сэма поморщиться. Он посмотрел наверх и повел глазами по склону, пока не уперся в давно выжженный пожаром участок леса, покрытый многочисленными шеренгами почерневших стволов обгоревших деревьев, косо стоящих на фоне серого неба. На вершине холма высились почерневшие, полуобрушенные каменные стены. Сэм нахмурился, подумав о богатом чудаке, который выбрал такое место для своей летней резиденции. Дом, где жили Нора и Лайман, находился дальше по побережью, за скалистой возвышенностью.

Сэму нужно было решить с братом вопрос о прекращении совместного владения предприятием «Камероны», занимавшимся постройкой лодок всех мастей. Однако его мысли постоянно и настойчиво возвращались к Норе. Ее глубокий грудной голос, шепчущий в синеватой тишине, ее глаза, то светящиеся скрытым смехом, то темнеющие в минуты неудержимой страсти. Мягкое эротичное прикосновение ее прохладных пальцев, радужное сияние ее золотистых волос, неправдоподобная бархатистость ее кожи… Нора, идущая рука об руку с ним по Манхэттену… Нора в брюках и полосатой, в обтяжку, испанской рубашке, сидящая на буе во дворике верфи и болтающая своими изумительно длинными, золотистыми от загара ногами… Смеющаяся Нора, танцующая Нора… Нора в постели с ним и Нора, выходящая замуж за Лаймана… Все это напоминало болезнь, от которой нет спасения.