Мейсон остался невозмутим.

— Ты сказала все первой фразой, остальные излишни. И, если ты не хочешь покрасить землю вместо ограды, поосторожнее с кистью.

— Ты невыносим, — прошипела Кейтлин. — Невозможный, наглый, самоуверенный мерзавец!

Боже, как она великолепна, когда злится! Зеленые глаза полыхают, щеки рдеют, каждый дюйм соблазнительного женственного тела трепещет от ярости. Мейсон сгорал от желания схватить Кейтлин в объятия, покрыть ее поцелуями, но это было не к месту. Открытие, что его никогда не влекло так сильно ни к Элизе, ни к одной другой из тех женщин, с которыми он встречался время от времени, вовсе не обрадовало Мейсона.

Он жестко осведомился:

— Еще как-нибудь обзовешь?

— Можно и еще. Только не так вежливо.

— Попробуй.

— Нет. — Чтобы успокоиться, Кейтлин глубоко вздохнула. — Ты знаешь, что я о тебе думаю. Как бы еще я тебя ни обозвала, ничего нового ты о себе не услышишь. Я хочу, чтобы ты ушел, Мейсон.

— Зря сотрясаешь воздух, Кейтлин.

— Я знаю, ты владеешь закладной. Пока я ничего не могу с этим поделать. Но ранчо ты не владеешь.

— Верно.

— Ты намерен требовать платежей.

— Снова верно.

— Ну так ты их получишь. Я за этим прослежу.

— Рад слышать. Это для твоей же пользы.

— Хочешь сказать, что лишишь меня права выкупа, если я не заплачу?

— Уверен, я этого не говорил.

Кейтлин выглядела потрясенной.

— Я сделаю все, чтобы ты получил деньги. Что-нибудь придумаю. Но это не меняет того факта, что вести дела мы можем и не видя друг друга.

— А вдруг я хочу видеть тебя?

Кейтлин помолчала, точно раздумывая, что хотел сказать Мейсон своим замечанием, и решительно возразила:

— Нет. Мы можем общаться по телефону или письменно. Здесь я тебя видеть не хочу.