Он присел напротив девушки на корточки, положил ладони на ее озябшие плечи, заглянул в глаза цвета моря, увидел черные блестящие расширенные зрачки. И понял: девушка все еще в шоке.

— Вы продрогли, — сказал он, накинув ей на плечи свою рубашку.

— Вовсе нет, мы же в тропиках.

— Не снимайте, — мягко, но настойчиво произнес он.

Рафик помог ей продеть руки в рукава и застегнуть пуговицы. Руки девушки тряслись, пальцы не подчинялись.

— Вы ранены! — воскликнула Белл.

Он молча смотрел в ее широко открытые глаза.

— Вас ранили, — повторила она.

— Ерунда, — отрезал Рафик, продолжая пристально смотреть на Белл.

Девушка, словно испугавшись его взгляда, отвернулась.

— Ваши раны куда серьезнее, позвольте мне осмотреть их при дневном свете, — произнес Рафик сиплым голосом.

Пока он неторопливо, внимательно исследовал багровые метины на ее коже, Изабелл исследовала его самого. Волосы у мужчины были цвета воронова крыла, глаза как весенняя зелень, а кожа как охра. С лица не сходило выражение сосредоточенности, а его черты показались ей столь же точными и выверенными, как и поступки. Этот человек олицетворял собой гармонию духа и плоти, решила для себя Изабелл. Ему все известно, все доступно, но и все наскучило... Все, что он делает, продиктовано чувством долга, не более того.

— Позвольте мне осмотреть ваши запястья, мисс Уинтерс, — вывел он ее из задумчивости, и Белл не сразу осознала смысл сказанного. Она медленно протянула к нему дрожащие тонкие кисти ладонями вверх.

Кожа на руках была в гораздо лучшем состоянии. Рафик улыбнулся.

— Белль, — сказал он с французским выговором.

— Белль? — удивилась она.

— Мне хочется звать вас именно так, а вы должны звать меня Рафик, — нарочито строго сказал он.

— Рафик, — кивнула Изабелл.

— Ваши раны не опасны, для их скорейшего заживления достаточно будет антибиотиков. У вас есть еще раны?