Я же была вполне счастлива, и только некоторые неясности омрачали мое существование. Мне больше всего хотелось быть любимой. Я представляла, как вспыхивают чьи-то глаза в момент моего появления, как люди искренне беспокоятся за мою судьбу и не считают вынужденные издержки проявлением невоспитанности и хамства.

— Господи, — молила я, — пусть меня кто-нибудь полюбит.

Сказав эти слова, я рассмеялась, поймав себя на том, что приказываю Богу так же, как матушка.

Потом мы отправились на кладбище. Я несла корзинку с фиалками. Мы набрали воды и поставили цветы в вазы дедушке, который начал разбазаривать семейное состояние, бабушке, брату и сестре отца. Было сложно обойти все могилы, хотя я любила бродить среди них и читать надписи на надгробьях.

Вот похоронен Джон Клейверинг, погибший в битве при Престоне в 1648 году, защищая короля. Другой предок, Джеймс, пал смертью храбрых при Малплакете, а третий, Гарольд, — при Трафальгаре. Во все времена наша семья славилась храбрыми воинами.

— Пошли отсюда, Джессика, — сказала мама. — У тебя какая-то необъяснимая страсть к смертям.

В этот момент я дралась при Трафальгаре и с неохотой вернулась в Дауэр, чтобы позднее отправиться через сад к ручью. И тогда я все равно думала о давно умерших Клейверингах, отдавших свои жизни за родину. Наш род делал историю, и я гордилась этим.

Шагая вдоль ручья, я направилась к пастбищам, начинавшимся с целого акра необработанной, покрытой сорняками земли. Сюда редко приходили люди.

Внезапно я заметила букетик фиалок, перевязанный белой ленточкой, и остановилась, чтобы поднять его. Раздвинув траву, я различила небольшой холмик в шесть футов длиной. Похоже на могилу.