Она заколебалась, и он увидел, как она пожевала в нерешительности губами. Наконец она предложила:

– Подождите, пожалуйста, здесь, а я поговорю с матерью-настоятельницей о вашей просьбе. Если она скажет, что вам можно войти, я вернусь и впущу вас.

– Сделайте одолжение, – произнес он. – Но если вы через пять минут не вернетесь, я сам себя впущу – с ее разрешения или без, – так что вам лучше поторопиться. Я ясно выражаюсь?

– Абсолютно ясно, сэр.

Очевидно, ей удалось убедить мать-настоятельницу в его решимости, потому что менее чем через пять минут она вернулась.

Открыв ворота, монахиня с напускной непреклонностью пролепетала:

– Я должна попросить вас, сэр, снять оружие и оставить его здесь у ворот.

Для Джейка это было все равно что предложить ему отрезать и оставить руку. Последние семь лет он, можно сказать, жил этим пистолетом. Зарабатывал им себе на жизнь и никогда с ним не расставался. Даже когда спал, пистолет всегда был у него под рукой. В результате он стал как бы частью его тела, чем-то вроде третьей руки. Без него он чувствовал себя все равно что голым. Предложение снять и оставить оружие Джейк воспринял с раздражением и свирепо пробурчал:

– Нет, мэм. Куда я, туда и он.

– Тогда, боюсь… Но Джейк обрезал ее:

– Нет. Вам нечего бояться, сестра. Как только я заберу Тори, мы тут же уедем, и вы сможете вернуться к своим молитвам и к чему там еще.

Настороженно насупившись, она повернулась и пошла впереди, показывая дорогу и приговаривая слегка дрожащим голосом:

– Пожалуйста, следуйте за мной. Мать-настоятельница сейчас с вами поговорит.

Настоятельница уже ожидала их. Она явно приготовилась встретить его решительно. Эта территория принадлежала ей, тут она правила и надзирала за всем с истинно королевским величием.

– Сестра Сара поставила меня в известность, что вы желаете переговорить с сестрой Эсперансой, – привнесла она вместо приветствия, жестом показывая, что позволяет ему сидеть в ее присутствии.