— Но ведь тебе было бы интересно посмотреть мир, — заметила Эвви. — А ты лишена такой возможности, — серьезно констатировала Эвви.

Лизе вовсе не хотелось продолжать этот разговор, и она грустно произнесла:

— И ты могла бы тоже. Но, видно, не судьба. Но если мы не пойдем сейчас на рынок, то Джордж может не получить на обед мясо молодого барашка. Не хватало еще, чтобы мальчик остался без еды, потому что его сестры окаменели от горя и не могут сдвинуться с места.

— Скажешь тоже! Ладно, пойдем, я больше не буду такой занудой. — Эвви покачала головой, и сестры отправились в путь.

Это октябрьское утро было ясным, но холодным. Деревня Ноддинг Нолл находилась неподалеку от их домика, который стоял на так называемой Фиалковой Лужайке, располагавшейся на границе поместья Альсестеров. Их старый родовой дом был примерно в полумиле отсюда, но сейчас там никто не жил, и домом временно распоряжалась лондонская фирма Брандс Лимитед, которая уже не первый год безуспешно пыталась, продать его.

Лиза не любила ходить мимо старого дома Альсестеров и делала это только, когда у нее было особенно мрачное настроение. Тогда она могла подолгу стоять у ворот и смотреть на разрушающееся здание и на двор, заросший сорняками. Их старый дом напоминал Лизе увядшую, отжившую свои век старуху, и, глядя на него, она чувствовала еще большее уныние.

Но иногда (это бывало в конце лета) Лизе случалось заметить среди сорняков одинокую прекрасную розу — напоминание о том, что некогда здесь был великолепный сад, олицетворявший их прежнюю жизнь. Такой одинокий цветок, сохранившийся среди этого запустения, вселял в душу Лизы надежду. Значит, и ей с Эвви и Джорджем удастся выстоять, и для них не все потеряно, думала она. В такие минуты она не жалела, что пришла к воротам старого дома.

Но теперь они с сестрой шли по единственной деревенской дороге, мощенной булыжником, в сторону Ноддинг Нолл, и Лиза думала о другом.