Она посмотрела на него и вежливо ответила:

– Я хочу развестись.

Он согласился.

Но когда они должны были подписать бумаги, он поколебался. Тогда со слезами на глазах она протянула к нему руку.

– Отпусти меня, Лусио. Мы оба несчастны. Пожалуйста, отпусти меня.

Он взял ее руку в свои и посмотрел в красивые, наполненные слезами глаза, на изгиб чувственных губ и крепко прижал Ану к себе.

Все было кончено.

Он молча поставил свою подпись, число и вышел из зала, не сказав ни слова.

Но это не конец, думал Лусио, откинувшись на спинку кресла. Он старался не видеть правды, он не мог смириться с тем, что Ана так легко рассталась с ним. Ему было больно это признать.

«Ты ошибалась, Анабелла, – думал он, закрыв глаза. – Мы были несчастливы, но я не хотел расставаться с тобой. Ты могла разлюбить меня, но я всегда буду тебя любить».

На следующий день ранним утром самолет приземлился в Чили, где в десять часов Лусио пересел на самолет до Мендозы. В аэропорту его ждала машина. Водитель – бывший шофер Лусио – был немногословен, и Лусио решил ни о чем не спрашивать.

Четыре года Мендоза была его домом. Здесь он купил виноградник, виллу, занялся бизнесом. В то время он еще ничего не знал о виноделии, только что это солидный бизнес, а солидность как раз была нужна семье Аны.

Машина мчалась по дороге к вилле, расположенной у подножья холмов, и Лусио размышлял над тем, что Ана на самом деле полюбила простого гаучо, а не винодела.

Они въехали в железные позолоченные ворота с красивым орнаментом и свернули на длинную аллею, ведущую к двухэтажному дому абрикосового цвета. Этот дом раньше принадлежал семье итальянцев из Тосканы. Деревянные балки, полы из древесины твердых пород, черепица – все было привезено из Италии.

Когда утреннее солнце озаряло теплым розовым светом столетнюю виллу, кипарисы и алебастровую арку над парадной дверью, дом выглядел волшебным.