– Вы были тяжело больны, сеньора. Вам надо больше отдыхать, беречь силы, – терпеливо продолжала сиделка таким тоном, словно разговаривала со строптивой лошадью или капризным ребенком. Хотя бы поешьте немного.

– Я не голодна.

Анабелла ненавидела сиделку за то, что она обращалась с ней как с беспомощным младенцем. Ей не нужен был кто-то, кто заставлял бы ее отдыхать, спать, есть. У нее своя голова на плечах. Она может думать и принимать решения самостоятельно.

Но ей не давали этого делать.

В больнице, где она провела несколько дней, раздражающе пахло спиртом, дезинфицирующим средством для мытья полов и лосьоном для рук, которым пользовались медсестры. А потом ее привезли в этот мавзолей посреди виноградников – огромную виллу, где было собрано много дорогих произведений искусства и антиквариата. Она идеально подходила для проведения светских приемов и деловых обедов. Этот дом был очередной причудой Данте. У него имелось много причуд. Он был очень богат.

В отличие от Лусио.

Ей не нравился этот дом, но рядом были горы.

Их было хорошо видно из окна ее спальни. А горы и Лусио являлись для нее синонимами. Лусио вырос в горах, там до сих пор жила его семья.

Ее пальцы крепче сжали шелковую ткань.

– Данте все-таки позвонил Лусио?

Сиделка встала и подошла к ней, стуча каблуками по полу.

– Я не знаю. Граф не посвящает меня в свои дела. – Она слегка дотронулась до плеча Аны. – Давайте закончим одеваться, пока не приехал ваш брат.

Вы же не хотите встретить его в халате?

– Я не желаю его видеть.

Сиделка убрала руку.

– Вчера вы говорили то же самое.

– Ну и что? – нахмурилась Анабелла.

– Он ваш брат!

– Вас это не касается. – Анабелла отвернулась от окна и, сложив руки на груди, уставилась на сиделку, одетую в аккуратное белое платье, чистые белые чулки и туфли. – И вообще, что вы здесь делаете? Я здорова, помощь мне больше не нужна. И не надо меня торопить. А тем более – опекать.