Страстная любовь двух главных героев захватывала и одновременно удивляла Дженни. Она весьма сомневалась, что такое сильное чувство могло бы существовать сейчас. Конечно, описать можно все, что угодно, но описать так, как это сделал Бретт… Для этого нужно было любить самому.

Абсурд, но чувство зависти все больше завладевало Дженни. Да, она завидовала вымышленным, никогда не существовавшим людям! Да, она завидовала их сумасшедшей любви! Кроме того, ей всегда нравился размеренно-патриархальный стиль существования коренных южан прошлого века. Она была бы счастлива встретить человека, который так же, как тот далекий и незнакомый Сэз, медленно и нежно строил бы с ней доверительные отношения, не пытаясь затащить в постель после первой же чашки кофе. Никогда Дженни не встречала такого мужчину.

Дженни выплыла из сладкого тумана своих грез и постаралась собраться. С тех пор как она открыла роман в первый раз, она могла читать его в любой обстановке, без остановок и отдыха.

До конца оставалось не более сотни страниц.

Наконец Дженни дошла до последней главы. Темнота уже заползала в комнату, и она включила лампу. Она не замечала требований, которые вот уже битый час предъявлял ей пустой желудок. Наверное, пожар, потоп, землетрясение вряд ли смогли бы оторвать ее от истории жизни молоденькой и наивной дочери рабовладельца-южанина, ее жениха с соседней плантации и сумасшедшей, преследующей их кузины.

Дженни устроилась поудобнее, потянулась и продолжила.

«Тусклые отблески праздничных огоньков слабо высвечивали во тьме хлопкового склада две фигуры: высокого худощавого мужчину в темной вечерней паре и молодую женщину в пышном желтом шелковом платье. Их силуэты сплелись в объятии».

Рука, придерживающая книгу, вздрогнула.

«Так что их уединение было весьма относительным, да и не могли они сегодня его себе позволить: их длительное отсутствие сразу заметили бы. Ведь праздник, бал, гости, иллюминация — все это было в их честь».