— Это невозможно! Ты не пробьешь стену ногой, Сэз! — отчаянно крикнула Анна.

Нагнувшись, Сэз ринулся вперед и снова изо всех сил пнул деревянные доски.

— Мы сделаем это, — прохрипел он сквозь стиснутые зубы, — должны.

Отчаяние превратило его такое родное лицо в незнакомую Анне маску. Сэз еще раз с разбегу врезался в стену. И еще раз. И еще.

Анна слышала его тяжелое дыхание и громкие глухие удары, хотела взглянуть, но не смогла: дым разъедал глаза, и сердце, казалось, в такт его ударам пытается пробить ребра и вырваться наружу. Иногда мелькала надежда, что еще чуть-чуть, и поток свежего воздуха коснется ее легких, но нет — кругом был только дым, ничего кроме дыма.

Заглушая шум крови в ушах, раздался громкий треск. Едва уловимое движение воздуха разорвало плотную завесу дыма, и, еще не смея поверить в случившееся, Анна сквозь огонь увидела пролом. Невероятно, но в стене остались лишь две доски!

Он сделал невозможное!

Сэз больно сжал ее руку и, рванув Анну вперед, буквально вытолкнул ее туда, где темнела ночь и воздух отдавал благодатной прохладой. Никогда она не вдыхала более чудесного аромата — аромата обычной летней ночи. Никогда она не думала, что ее так обрадуют знакомые очертания деревьев. Еще не придя в себя, задыхаясь и кашляя, Анна упала на грудь Сэза.

Когда чистый воздух привел ее в чувство и Сэз помог ей подняться, оранжевый столб огня, бьющегося в феерическом танце, все еще отражался в темной воде заболоченного рукава протекающей неподалеку реки. Анна в изнеможении прижалась к Сэзу. Только сейчас до нее дошло, насколько реальна была опасность, которой они избежали. От огня шел жар, но Анна стучала зубами, как на морозе.

— Ты в порядке? — заботливо спросил Сэз.

Анна выдавила из себя некое подобие улыбки:

— Хотелось бы думать, что да.

Сэз провел рукой по ее щеке, и на белой коже четко отпечатались четыре черные полосы, затем он бережно поцеловал ее. Анна держалась за Сэза, стараясь не упасть. При взгляде на огонь ее сердце снова начинало бешено колотиться. Сквозь завывание ветра и потрескивание огня послышался пронзительный звериный крик. Это был вопль души, терзаемой в аду, это было отчаяние оживших демонов.