- Чем пан занимается?

- Я аспирант, пишу диссертацию.

- Пан ученый. А что пан изучает?

Я хотел сказать правду - "немецкую литературу", но, вспомнив о ее отношении к немцам, вовремя сманеврировал:

- Французскую литературу

- О, Бальзак, Мопассан, Аполлинер... Пан говорит по-французски?

- Нет, я читал в переводах.

- Я люблю французские романы, хотя давно уже не читаю. Я учила французский в гимназии...А откуда пан знает польский?

- Самоучка.

- Пан очень хорошо говорит по-польски. Наверно, пан очень способный.

Я наклонил голову, не зная, как реагировать на неожиданный комплимент.

В приличных манерах женщины, говоривших о полученном воспитании, крылось какое-то противоречие с ее жалким платьем, которому даже помятый белый воротничок не мог придать и тени элегантности (спереди я к тому же разглядел какие-то темные пятна, едва заметные на синем), и с болезненной худобой, так что я невольно подумал, что здесь скрыта какая-то тайна.

- О, пусть пан не смущается, я не хочу флиртовать с паном, я вполне серьезно. У пана умные глаза.

Желая придать разговору другой оборот, я спросил:

- Мы не могли где-то встречаться с пани? Мне как будто знакомо ваше лицо.

Я лгал, лицо пани Эльжбеты было мне совершенно незнакомо, но ничего умнее я не придумал.

Ночная гостья молча покачала головой. Несколько секунд мы молчали, потом она сказала, обведя взглядом кухню:

- Знаете, пан, я была очень счастлива в этой квартире. Я провела здесь всю юность, гимназические годы, здесь я любила и была любима. Жаль, что ее так безобразно переделали. Это была такая прекрасная квартира, а что от нее осталось! Ну, что это за кухня?

Помню, при этих словах я как бы обрадовался, как всегда радуется человек, найдя отгадку или устранив причину тревожного недоумения. Неожиданная посетительница - бывшая владелица этой квартиры! Вот отчего она пришла и пьет чай. Видно, у нее остались ключи. Странно только, что Роман не поменял замки. А может, он дал и ей ключи и попросил заходить?