Что мне снилось дальше, я не знаю, но проснулся я с тяжелой головой и в скверном настроении, причем без видимых причин. Спуская ноги с дивана и всовывая их в тапки, я вдруг подумал, что мой братец мог бы позвонить за те полторы недели, что я здесь прозябаю в качестве бесплатного сторожа, хотя бы для того, чтоб поинтересоваться, как дела. Но нет, зачем тратить деньги, ведь ясно, что такой исполнительный дурак, как я, будет, раз уж пообещал, сидеть на чужих богатствах, как курица на яйцах, и за сохранность нажитого барахла можно не беспокоиться. Поскольку к этому моменту я, не прекращая раздраженный внутренний монолог, уже добрался до кухни, я бросил взгляд на кухонный стол - маленький (другой бы просто не влез), сделанный, как и вся кухонная мебель, из светлого дерева - и замер.

Мне бросилась в глаза узенькая дорожка сахара примерно в пяти сантиметрах от сахарницы. Секунду я в недоумении пялился на белые крупинки, не понимая, что меня встревожило, и тут в памяти всплыли странные ночные звуки. Я понимаю, конечно, что это признание прозвучит глупо, но я вдруг ощутил тревогу. Как ни абсурдна была мысль, что кто-то забрался ночью в квартиру, чтоб выпить чаю, я не смог подавить внезапное волнение.

Проще всего было предположить, что сахар рассыпал я сам. Правда, вечером я пил кефир без сахара, в обед - что я пил в обед? - минеральную воду, а вот поздним утром я пил кофе с сахаром. Но, хотя я и не протирал стол без крайней надобности, вряд ли б эта дорожка сахара уцелела на столе с полудня - я двигал тарелки, резал хлеб, короче, должен был бы как минимум нарушить ее очертания. Черт знает что такое! Чувствуя себя встревоженным идиотом, я принялся осматривать кухню, и вскоре нашел другую странность.