Девушка проследила взглядом за Чеддером, который, опустив морду, потрусил из кухни, и сочла своим долгом выступить на его защиту.

— Послушайте, бедный пес ни в чем не виноват. Это все моя вина…

— Естественно, ваша! — возмущенно перебил ее Стэнли. — Неужели вы думали, что я поверю, будто это Чеддер открыл холодильник и, силой стащив вас вниз, заставил есть мою курицу.

Линда хотела оправдаться, как вдруг заметила в глазах собеседника озорные огоньки. Опустив взгляд, она с ужасом обнаружила, что все еще сжимает в руке кусок мяса. Краска стыда мгновенно залила ее лицо до корней волос. Ей еще ни разу не приходилось оказываться в столь дурацкой ситуации. Стэнли с явным удовольствием наблюдал за ее смущением.

— Мне очень жаль, что под рукой нет фотокамеры, — сообщил он. — Вот это был бы кадр: известный папарацци с куском недоеденной курицы на фоне распахнутого холодильника, принадлежащего не менее известному актеру! Да газеты дрались бы за право напечатать подобный снимок на первой полосе!

Картина, нарисованная им, была настолько живописной, что Линда ясно увидела себя со стороны и не смогла удержаться от смеха. Стэнли, уже давно сдерживающий себя, рассмеялся вслед за ней.

Привлеченный необычным шумом Чеддер, заглянув в кухню, стал свидетелем того, как двое взрослых людей веселятся словно неразумные щенки, помотал головой и отправился спать. Этих двуногих не поймешь!

Линда смеялась, откинув голову назад, отчего небрежно собранные волосы, освободившись от заколки, устремились вниз огненным водопадом.

От подобного зрелища у Стэнли перехватило дыхание. Он словно увидел ее по-новому: пушистые ресницы, подобно крыльям диковинной бабочки отбрасывающие тень на глаза, ямочки, возникающие на щеках от улыбки, которую не портила даже капелька соуса, притаившаяся в уголке рта.