
Вот и сейчас горстка усталых людей готова была по приказу своего командира отправиться дальше. Но он, покачав головой, приказал устраиваться на ночлег. И эта человечность тоже импонировала Линде в характере повстанца.
Позже, глядя на его гордое лицо в ореоле черных как смоль волос, приобретшее в отблесках пламени костра особую демоническую красоту, Линда спросила, есть ли в его жизни место для любви.
— Любви?
Молодой человек ненадолго задумался. Затем на его губах возникла мягкая улыбка.
— Конечно! Я люблю мою родину, мой народ…
— Я спрашиваю о любви к женщине. Есть ли в твоем сердце любимая?
— Была. — На лице Орландо промелькнула грусть. — Когда диктатор объявил меня вне закона, она публично отреклась от меня. А ты? — Он посмотрел на Линду. — Ты любила когда-нибудь, так чтобы небо в звездах, так чтобы сердце пело, так чтобы и смерть была нестрашна?
— Любила. — В голосе Линды слышалась затаенная тоска.
— Он что, тоже отрекся от тебя?
— Нет, он меня просто не любил.
— Значит, у нас много общего. — Орландо ободряюще сжал ее руку.
— Значит, у нас много общего, — печально повторила Линда.
Стэнли был доволен тем, как продвигается работа. Еще день съемок — и можно будет возвращаться домой. Сегодня он со съемочной группой осматривал лагерь, в котором новобранцы проходили армейскую подготовку. Узнав, что Стэнли является личным гостем диктатора, комендант лагеря предложил американцам остаться, обещая предоставить комфортабельные условия для ночлега и прочие удовольствия армейской жизни.
