Я хотела ответить Берту взаимностью, очень хотела. Но он каждый день понемногу убивал мои добрые чувства к нему. Твой отец связал меня по рукам и ногам. Он диктовал мне, как одеваться, что говорить, куда ходить и с кем здороваться. Распланировал до мельчайших подробностей всю нашу будущую жизнь, не спрашивая моего мнения даже из вежливости. А еще эти его неприятные родственники, которыми дом Берта просто кишел! — Джулия подняла на дочь совершенно мученические глаза. — И мне начало казаться, что я сижу в тюрьме, откуда мне уже не выйти. Я была молода, напугана первой беременностью и очень ранима. Разве странно, что я пришла в ужас и сбежала?

— Ты сделала это, зная, что носишь меня под сердцем? Довольно смелый поступок, если разобраться, — пробормотала Викки, задумчиво кусая нижнюю губу. — Но почему ты не объяснилась с Бертом? Разве хорошо было бросить его вот так, без предупреждения?

Ей очень хотелось понять странное поведение матери в те давние времена, но пока ничего не получалось.

— Я боялась, что он уговорит меня остаться. — Джулия тяжело вздохнула. Ей было трудно возвращаться мыслями в то время, когда она была молода и неопытна, беззащитна и доверчива. — А еще больше я опасалась, что он узнает о моей беременности.

— Что тут такого страшного? — озадаченно взглянула на нее Викки. — Это же был мой отец. Он имел право знать, что у него родится ребенок.

Да как ты не понимаешь? — всплеснула руками Джулия. — Он бы отнял тебя у меня. С его деньгами и связями это было бы несложно сделать.

Викки не стала спорить. Кто знает, как она сама поступила бы в подобной ситуации?

— И куда же ты уехала? Вряд ли у тебя было много денег. На что же ты рассчитывала?

— Я отправилась к родителям. Их адрес был Берту неизвестен. Там я рассчитывала пожить некоторое время, пока моя беременность не станет заметной для окружающих. — Джулия испытывала странное облегчение, словно с каждым произносимым словом уменьшался тяжелый груз, до сих пор давивший ей на плечи.