— Знаешь, мама, я начинаю все больше уважать его, — заметила Викки. — Выходит, Роджер был не неудачником, а рыцарем в сверкающих доспехах. А что же наша родня? Почему они не поддерживают отношений ни с тобой, ни со мной?

— Его отец и мать обвинили меня в том, что я не смогла удержать их единственного сына возле своей юбки, — с горечью произнесла Джулия. — К тому же роды произошли намного раньше положенного срока, так что они заподозрили, что ты не его дочь. Я не стала с ними спорить. Просто уехала из их дома, едва оправилась после больницы. Мои родители не простили мне такого поведения. Они считали, что я должна была остаться там, где жила с мужем. Я же не рискнула рассказать им правду. Боялась, что они могут случайно проговориться, когда ты немного подрастешь.

— Странно, я даже ни разу не видела бабушку и дедушку. Неужели им никогда не хотелось встретиться с тобой и со мной? Прошло уже так много времени! Они должны были бы смягчиться, — заявила Викки, заочно осудив родственников за душевную черствость.

— Мама и папа всегда были упрямы и не умели признавать свои ошибки, — пояснила Джулия, как бы извиняясь за собственных родителей.

Их слабости и недостатки были ей прекрасно известны. К тому же в том, что случилось с ней, она одна была виновата.

Скрестив руки на груди, Викки испытующе смотрела на мать.

— А ты никогда не хотела съездить к ним?

— Нет! — отрезала Джулия без всяких раздумий. — Если они позовут меня, я откликнусь. Но сама ни за что не обращусь к ним первой.

— Что ж, это твое право. Хотя, знаешь, я не уверена, что ты поступаешь верно. Ведь это ты не была с ними честна и внутренне отдалилась, а они только ответили тем же. Скажи, а ты ни разу не пожалела, что ушла от Кроуфорда? С ним тебя ждала бы такая обеспеченная и беззаботная жизнь: Берт баловал бы тебя, как ребенка! Разве не к этому стремятся все женщины? — спросила Викки.