И разумеется, мне туда нельзя.

Я не хочу жить в этом другом мире!

А кто меня спрашивать станет…

Тебе сладко спалось в том мире, которого нет? Вот и радуйся, что выскочить из него успел, погорелец. Кутайся в одеяло, таращь мутные спросонья глаза, смотри по сторонам – да хорошенько смотри: здесь ты теперь будешь жить.

Здесь. В домике мастера Дайра. Нет – в домике мастера Дайра Кинтара.

Это твой дом – входи же.

Одежда – боевая и повседневная – исчезла из виду, постель перестелена заново… а в остальном убранство домика не изменилось совершенно. Даже странно, как мало личность мастера Дайра отпечатлелась на том, что его окружало. Моя каморка, и та обжита куда основательней. А здесь одни только мечи, висящие на стене, подсказывали, что в этом доме человек живет, да впридачу еще воин.

Мечи… я сглотнул и пошатнулся. Рукояти их были пристегнуты к ножнам и примотаны кожаными ремнями. Мастер Дайр – я все равно не мог подумать о нем иначе, как о мастере, учителе – вошел в домик следом за мной, снял мечи со стены и взвалил на спину дорожную котомку, которую я не приметил спервоначалу.

– Куда… – только и сумел выговорить я. Горло у меня перехватило, и я больше не мог издать ни звука. Но мастер Дайр меня понял.

– Отшельничать стану, – ответил он, не подымая головы. – Или если телохранителем… в общем, куда-нибудь.

Он так и ушел с опущенной головой, и я не мог крикнуть ему вослед – и знал, знал с полной несомненностью, что я не вправе его останавливать. Наверное, я и не стал бы удерживать его… наверное, не стал бы, наверное… только мне было нестерпимо тяжело оттого, что он уходил – а я с ним даже не попрощался. И еще оттого, что я не увидел напоследок его глаза.

Не знаю, долго ли я простоял в дверном проеме, глядя в опустевшую темноту. Я едва мог шелохнуться. Двигаться было неимоверно трудно – как сквозь сон, как сквозь воду. Медленно, словно рассекая неподатливую волну, я протянул руку и закрыл дверь.