– А… а, – неразборчиво, как и полагается восставшему из мертвых, бормотнул Илайх, но все же совладал с прыгающими губами и выговорил четко и раздельно, – а-а-га-род па-лоть.

Огород, значит. Огороды у нас прополоты отменно, что да, то да. Не придерешься. Ни травиночки сорной…

– Огород, значит, – произнес я уже вслух. – Что ж, пусть будет огород. Только не наш, а нашего портного, Тосси Сплющенного, – я вновь обернулся к Рамиллу. – Вот и будешь ему завтра огород полоть.

Лицо Тейна покрылось странной, почти костяной бледностью. Еще бы! Его, старшего ученика, без пяти минут мастера – и вдруг заставляют в огороде копаться, словно несмышленого первогодка! Могу себе вообразить, что он подумал о моей манере назначать наказания… во всяком случае, я бы на его месте еще и не такое подумал.

– Да, учитель, – безжизненно произнес Тейн, уставя глаза в землю.

– С утра и до ужина, – распорядился я во всеуслышание. – И попробуй только не выполнить.

А потом я придвинулся чуть ближе и произнес, еле двигая губами, почти только дыханием уже для одного Тейна:

– Потому что после ужина будешь вместе со мной отрабатывать «ветреный полдень» – и попробуй только не выполнить.

Тейн задохнулся.

– Но, учитель, – почти беззвучно прошептали его губы, – я ведь не знаю… я не умею делать «полдень»…

– Я тоже не умею, – беспечно ответил я. – Будем не уметь вместе.

Я и вправду не умел. «Ветреный полдень» я еще ни разу не выполнял целиком – так, небольшие клочки, обрывки всякие… конечно, общий рисунок движения я знал наизусть – подглядывал за мастером Дайром, и не раз… а вы мне покажите ученика, да чтоб он за мастером не подглядывал! Если он стоит хотя бы того хлеба, которым брюхо набивает, то непременно будет подсматривать. Так ведь я всего-навсего подсматривал и запоминал. Я знал, как выглядит канон «ветреный полдень». И понятия не имел, как его следует выполнять. Это мне еще предстояло выяснить. Вместе с Рамиллу.