А вот об этом, как на грех – ни словечка.
И зачем я, спрашивается, яблоню штанами полировал? Чтобы опять – в который уже раз – выслушать историю нашей школы и помянуть всех ее ныне покойных патриархов? Извольте – если им без этого в могиле спокойно не лежится, так я готов помянуть их хоть сейчас. Неторопливым злым помином. От первого до последнего или от последнего к первому, подряд или вразбивку – несущественно. Только бы поскорей. Чтоб душу не застили. Чтобы не о давнем прошлом Дайр Тоари поведал, а о делах недавних… нет, я и в самом деле дурак.
Потому что надеялся…
А какие надежды выдержат прикосновение тяжкой руки мастера Дайра Тоари?
В бытность свою младшим, а потом и старшим учеником Кинтаром я в первую голову отучился надеяться. Мастер Дайр оделял меня щедро всем. Всем, чего можно пожелать. Всем, о чем даже и мечтать себя считаешь недостойным. Больше, чем я мог надеяться. Но никогда, никогда я не получал от мастера Дайра того, на что я надеялся.
Нет больше мастера Дайра. Есть младший ученик Дайр Тоари. Но с какой стати ему менять былое обыкновение? Довольно и того, что сам он поменялся.
Нет, лучше бы я съел спокойно свой ужин – и на боковую. Куда бы как пользы больше.
Впрочем, оно и сейчас еще не поздно.
И только потом, когда я, раздосадованный пустопорожним подслушиванием у окна, доедал свой остывший ужин, в голову мне пришла чрезвычайно странная мысль.
Если раньше в ответ на мою смиренную надежду заполучить плеснелую корочку горелого хлебца мастер Дайр неизменно вручал мне пышный румяный пирог… даже когда я и не понимал этого… то почему я решил, что сегодня все вышло иначе?
Нет больше мастера Дайра. Есть младший ученик Дайр Тоари. Но с какой стати ему менять былое обыкновение? Довольно и того, что сам он поменялся.
Странные, однако, шутки шутит с человеком усталость. На ногах не стоишь, веки так и слипаются… а едва приляжешь – и словно какой-то немыслимо вредный бесенок так и распяливает глаза изнутри, не дает им сомкнуться. Тело хочет спать – а ополоумевший от утомления разум упрямо бодрствует, словно созерцание сведенного судорогой бессонницы собственного тела – это такое дивное зрелище, что его нипочем нельзя пропустить. И ведь даже если удастся заставить себя уснуть, все едино долго не проспишь.