– Не думайте, что это любопытно только администрации и большим военным шишкам, господин Саржевский, — сверкнул в его сторону пронизывающим взглядом физик-теоретик Генри Литскоффер, — наука тоже пускает слюни в ожидании ответа.

– И все же, какова возможность повторения?

– Теория процесса продолжает уточняться. Мы, к сожалению, владеем параметрами лишь по нашу сторону «пуповины», в отношении другого конца все держится на чистой экстраполяции. Это ведет не просто к снижению вероятной точности, а к неохватному диапазону вариаций. Так что на вопрос о конкретной вероятности события ответить покуда нельзя.

– Но, господи, профессор, ведь какие-то выводы сделать все же можно? Неужели все бешеные деньги, которые вложены в вашу область физики за последние месяцы, — коту под хвост? Ведь должны же мы в политике из чего-то исходить?

– Понимаю ваше нетерпение, господин советник, но ученые работают. А за финансирование, разумеется, спасибо. Под такой долларовый дождь наша физика не попадала давно, — Генри Литскоффер поклонился, не вставая с кресла.

– Для успокоения могу предложить вам некоторые соображения, которые, несмотря на отдаленность сходства, применимы к случаю. Хотя насчет «успокоения» я, пожалуй, погорячился.

– Боже правый, изложите хоть что-нибудь…

– Так вот. Знаете, что молния часто бьет в одно и то же место? Это связано не с ее личными симпатиями, а с некими физическими параметрами. То ли это место находится выше, то ли еще что-нибудь. Кроме того, на взгляд человека, молния возникает мгновенно — сразу по всей длине искривленного маршрута. Это, понятно, не так. Процесс все равно растянут по времени, можно сказать, молния нащупывает путь, изгибается, разыскивая дорогу с меньшим сопротивлением среды. Более того, существуют даже так называемые «пунктирные молнии». Они как бы состоят из маленьких отрезков, направленных друг за другом. Так вот, в нашем случае, вполне может быть, происходит нечто подобное.