Я невольно поразилась нелепости этих обвинений. Подумать только, Людовик XVI ждет прихода войск коалиции! Как будто он и Мария Антуанетта не понимают, что, если Франция потерпит поражение, для королевской семьи будут возможны только два исхода: либо все они будут перебиты толпой, либо их насильно депортируют на юг страны.

– Куда именно вы завтра уезжаете? – спросила я Гийома, когда мы пробирались через толпу.

– В Суассон, согласно декрету Собрания. А оттуда – в Северную армию. Я получу место адъютанта генерала Дюмурье.

С жутким чувством в груди я прошла мимо гильотины. Я никак не могла привыкнуть к ее виду, хотя мне даже доводилось видеть здесь казни. Казнили пока редко. На гильотину отправляли иностранных шпионов, обнаруженных во Франции, и агентов аристократов из Кобленца.

Не без содрогания увидела я кованые кружева ограды моего дома… То есть моего бывшего дома. Особняк на площади Карусель вот уже полгода не принадлежал мне. Мой взгляд легко отмечал все, что изменилось в его облике. Окна почти везде выбиты, стены слегка облупились. Сад вокруг дома следовало бы основательно прополоть. Рядом с флоксами на клумбах свободно росли сорняки, чудесные розы были затоптаны многочисленной челядью буржуа, съехавшихся на аукцион. Торги еще не начинались. Лакеи устанавливали во дворе стулья для богатых покупателей, зеваки толпились на обочине в ожидании любопытного зрелища.

Что я могла испытывать при виде этого? Всю гамму чувств, возможных в моем положении, – гнев, ненависть, отчаяние – я испытала сполна и давно. Но и сейчас злые слезы выступили у меня на глазах. Ну не могла я смириться… Этот дом должен был принадлежать Жанно! А теперь в его выбитые окна с любопытством заглядывают буржуазки, пытаясь рассмотреть обстановку в доме!

Я отвернулась, пытаясь увидеть Брике. Мальчишка должен был ждать меня тут, во дворе. За последние месяцы мы с ним стали просто неразлучны. Ловкий и весьма неглупый, он мог быть незаменимым помощником.