«Я больше не могу это читать», — подумала Иви, убирая листок в конверт и пряча его в шикарную сумку. Она закрыла ящик, чтобы избежать соблазна снова достать письмо, и заставила себя опустить глаза на рукопись.

Вдруг знакомый запах сигары защекотал ей нос, и когда она подняла голову, то увидела в дверном проеме Харлоу собственной персоной. Несмотря на расстроенные чувства и отвратительную погоду, Иви улыбнулась.

— Так-то лучше, — заметил Харлоу. — А то я испугался, что ты забыла, как это делается. Если ты плачешь над моей колонкой, то, может, ее не стоит публиковать?

— Привет, Харлоу. Извини. Просто скверный выдался день.

— Глупости. Что тебе нужно, — так это хороший ланч, приправленный сигарным дымом. Я собираюсь пригласить тебя в один темный погреб, где ты выложишь дядюшке Харлоу все начистоту.

Иви бросила взгляд на смешные заметки, попавшие к ней в руки в один из самых печальных дней ее жизни.

— Ладно, Харлоу, — ответила она, — может быть погреб — именно то, что мне сейчас нужно. Дай мне десять минут на сборы.

В дамской комнате зеркало показало ей отвратительную правду — у нее был такой вид, будто она плакала. Иви освежила косметику, добавив немного прелестных розовых румян (она купила их недавно, воображая, как они замечательно будут смотреться на лице, обрамленном белой фатой), и спустилась к Харлоу.

— Сейчас поймаем такси, — заявил писатель, — в такой день нельзя ходить пешком.

В дождь трудно поймать машину, но буквально через десять секунд рядом затормозило такси.

— Эй, мистер, — спросил шофер, опуская стекло, — а вы часом не Харлоу Грин?

— Его точная копия, — отозвался Харлоу, выпуская клубы дыма в дождь. — Кажется, Иви, нам придется шутить изо всех сил, чтобы одурачить этого джентльмена.