– И что было на том пергаменте, мистер Марлоу? – Конни даже затаил дыхание в ожидании ответа суперкарго.

– Завещание старого испанского мачтового матроса. Он служил на одном из тех галеонов, что затонули во время шторма. Каким-то чудом ему в числе еще нескольких человек удалось уцелеть. В своем спасении он усмотрел некий знак, предостерегающий его от возвращения в Испанию, где его ждали первая жена и семья. Поэтому он дезертировал со службы и остался здесь, в Вест-Индии.

– И что дальше? – поторопил Аластера Конни.

– Он хорошо помнил, где затонул галеон, и решил добыть золото. Почти четверть столетия он понемногу доставал со дна затонувшее сокровище. Однако на смертном одре, решив облегчить свою совесть, он исповедался в этом грехе. А заодно выложил и карту, где отметил крестом то место, где покоился галеон с золотом.

– Ну и негодяй же он был! – Конни присвистнул. – Так вы думаете, он все же нашел золото под костями своих старых товарищей? – спросил он, задумавшись над этой, в сущности, довольно грустной историей. – Но мистер Марлоу, сэр, почему же датский капитан не разыскал золото сам? Ведь карта-то была у него в руках.

– По словам нашего капитана, – объяснил Аластер, чтобы успокоить возбужденного юнгу, – датчанин лишь незадолго перед тем получил эту карту. Испанец был отцом его жены; стыдясь бесчестного поступка своего отца, а также чтобы избежать унизительного положения, в какое ее поставило бы свидетельство незаконности собственного рождения, она много лет прятала карту. За это время испанец стал вполне респектабельным плантатором, и дочь не хотела навлекать позор на семью и, естественно, на саму себя.

Конни задумчиво сдвинул брови.

– Но почему же, мистер Марлоу, датский капитан поставил на кон такую ценную вещь? – спросил он, недоумевая, как могло случиться подобное. – Я бы ни за что не выпустил карту из рук.