Если бы они увидели ее, женщины из его мира, они бы не упустили случая поиздеваться над этим аппетитным созданием, ехидно заметив, что ей не помешало бы сбросить несколько фунтов лишнего веса. И это было бы несправедливо! В ноге, которую она подняла к солнцу, не просматривалось ни жиринки, не то что жира! Да и вся она была женственная и пленительная. И у нее чудесные блестящие золотистые волосы, мягкие и длинные, правда, стянутые на затылке, но это, видимо, для того чтобы они не мешали принимать солнечную ванну. И не то чтобы он сильно ею вдруг увлекся и всякое там такое… размышлял он, пока одна его нога застыла в воздухе в ожидании, когда и куда он двинется: вниз, в каюту, или обратно наверх, на палубу. Но ведь ему позарез необходимо удостовериться, с корабля она старины Бена или нет.

Бенджамен Лайтвуд был первым человеком, встретившим его дружелюбно, когда он прибыл сюда три недели назад. Он и эксцентричный и более старый по возрасту мистер Лайтвуд сразу поладили. Самое малое, что Юджин мог сейчас сделать для Бена, так это проверить — не была ли женщина безбилетной пассажиркой или еще кем-нибудь похуже. Как пить дать надо проверить!

Пират пронзительно заверещал. Юджин взглянул на попугая, который сидел теперь вровень с его плечом.

— Ты у меня не птица, а настоящий эксперт. Скажи, может пробраться «заяц», ну безбилетник, на корабль, который никуда не отплывает?

— Бирэтник! — заорал попугай, споткнувшись на трудном слове.

— Может, да. А может, и нет. Пошли поглядим.

Пират, словно поняв приглашение хозяина, вскочил на его плечо. Юджин поднялся вверх по трапу и двинулся к корме, где были свалены тросы. Однако он беспокоился не из-за корабля старины Бена, а совсем по иному поводу.

2

Бенджамен Лайтвуд только что прочитал в переводе с русского книжку «Пословицы и поговорки» и теперь беспрерывно сыпал почерпнутыми оттуда изречениями.