- А что бы вы сделали? - спросил Питер. Его мысли были заняты совсем другим, и он слушал вполуха.

Водитель издал кровожадный смешок:

- Я бы взял всю эту банду в двадцать восемь человек - мужиков вместе с куколками, которых похитители хотят вытащить из тюрем, - и поставил бы на середине Таймс-сквер. И сказал бы: "Чтобы через час были отпущены сенатор и Сэм Селлерс, а то всех вас покрошат из пулеметов!" Поменял бы их местами, вот что я бы сделал.

- Держите эту мысль при себе, - сказал Питер.

- Что вы имеете в виду?

- Кто-то может решить, что это хорошая идея, - объяснил Питер. - И тогда всей этой долбаной стране придется сидеть по бомбоубежищам, которыми никогда не пользовались.

Было пять минут третьего, когда Питер вошел в редакцию. Мисс Пегги Вудлинг выглядела такой свежей и ухоженной, словно было начало обыкновенного рабочего дня. Она кивнула Питеру. Фрэнк Девери считал, что лицом редакции должны быть симпатичные девушки, и Пегги Вудлинг была первостатейным экземпляром.

- Каким волшебным образом ты ухитрилась собраться за столь короткое время? - спросил Питер.

- Я занималась этим еще с прошлой ночи, - сообщила Пегги.

- Ты что, спишь стоя, чтобы ни морщинок, ни складочек?

- А вот пригласи меня как-нибудь вечером, и сам выяснишь.

Кабинет Фрэнка Девери был дальше по коридору. Девери был седовласым мужчиной пятидесяти с лишним лет с жестким, грубоватым лицом, его невероятная энергия - он работал по восемнадцать часов в день - превратила "Ньюсвью" в самое читаемое издание по всей стране. О нем ходили слухи, что он ведет себя как бесчувственный рабовладелец, но Питер знал его как человека, способного испытывать симпатию, сострадание и с искренней теплотой относиться к людям. Девери навещал его в течение тех ужасных недель и месяцев после аварии, которая стоила ему ноги. А когда, наконец, Питер решил отблагодарить его, Девери сказал, что действовал исключительно в собственных интересах: