На скуле у Питера дернулась мышца. Он мог только радоваться, что глаза его были скрыты темными очками. Не будь их, Бач увидел бы, что он готов вспылить.

- Любая информация, которую я нахожу в ходе своего расследования, не является общественным достоянием, - отрезал он.

- Да бросьте вы, мистер Стайлс, - сказал Бач. - Вы что, требуете особых привилегий? Вы не юрист и не священник.

- Но я и не сукин сын, - ответил Питер.

Девери хмыкнул.

- Вам стоит знать, инспектор, что у Питера есть предположение, что Джереми Ллойд стал жертвой министерства юстиции.

Бач не спускал с Питера холодного взгляда. Он сам работал на министерство юстиции.

- Вы считаете, Ллойд не виновен? - спросил он.

Питер развернулся на своем кресле. Он воспользовался ритуалом разжигания трубки, чтобы потянуть время.

Джереми Ллойд впервые предстал перед общественностью два года назад. Он входил в штат сотрудников сенатора и работал в Вашингтоне. В соответствии с его позднейшими показаниями в суде он через какое-то время пришел к твердому убеждению, что сенатор позволяет себе неэтичное поведение. Джереми установил, что сенатор использует определенные суммы денег, выделенных на избирательную кампанию, в своих личных интересах; что он оказывает особые услуги деловым структурам, дела которых разбираются в сенатском подкомитете, где он является председателем; что в виде благодарности за эти услуги сенатор получал и финансовое вознаграждение, и ценные подарки, такие, как автомобили, личный самолет, роскошный дом во Флориде. Кончилось тем, что Ллойд глубокой ночью проник в офис сенатора и сфотографировал документы, которые, как он утверждал, доказывали прегрешения сенатора.