Домой ехать не хотелось. Гельке настоятельно требовалось сию же минуту излить душу близкому человеку, и она, выйдя на улицу, набрала номер Германа:

— Алло? Привет, это я!

— Здравствуй! — Голос Германа, как всегда, был ровен. Иногда Гельке казалось, что в его интонациях ровным счетом ничего не изменится даже от известия о начале Третьей мировой войны.

— Слушай, я с работы ушла!

— Что, удалось пораньше смыться? Никак начальство в командировку свалило?

— Да нет же, ты не понял! Я насовсем ушла и больше не вернусь! Даже трудовую книжку забрала, вот!

— А ты не поторопилась? Может, еще не поздно отыграть назад? — В голосе Германа прорезалось беспокойство.

— Гера, ты что?! — изумилась Гелька. — Меня обхамили и разве что в проститутки не записали! А ты говоришь «назад»!

— Скоропалительные решения, как показывает практика, не самый лучший вариант. Ты же сама признавала, что работа у тебя хотя и тяжелая, зато прибыльная. Где ты вторую такую найдешь?

— Вот уж точно — нигде! — нервно хихикнула Гелька. — Чтоб я еще хоть раз в жизни согласилась на повторение этого кошмара — ни за что!

— Геля, учти — я не смогу устроить тебя в свою фирму. Во-первых, тебе придется пройти дополнительное обучение, прежде чем…

— А с чего ты взял, что я прошу тебя о трудоустройстве? — оскорбилась Гелька. — Думаешь, без твоей драгоценной помощи я уже и шагу ступить не могу? Если хочешь знать, новая работа — последнее, что меня сейчас беспокоит. В конце концов, я смертельно устала и хочу отдохнуть! Валяться на диване кверху пятками, смотреть телевизор в компании любимого человека и жрать клубничный торт!

— Геля, извини, но сегодня вечером у нас ничего не выйдет. — Голос Германа вновь звучал ровно, чуть гипнотически, отчего Гельку клонило в сон. — У меня небольшой аврал, так что раньше десяти я от компьютера не оторвусь.