Хельмут повернулся к Эдварду:

— Уведите отсюда девушек и Гретхен. Вас это не должно касаться.

Я увидела на его лице выражение безнадежного отчаяния. Я не могла понять, что происходит. Эдвард потянул меня и Гретхен к двери в конце залы. Дермот вел Дорабеллу. Один из молодых людей пристально посмотрел на нас, но позволил нам беспрепятственно уйти. Наверное, он знал, что мы иностранцы, и был доволен, что мы уходим.

В комнате за залой стояла испуганная фрау Брандт. Она держалась руками за голову и раскачивалась из стороны в сторону. Я еще не видела человека, испуганного до такой степени. Ее трясло.

Я обняла фрау Брандт за плечи, чтобы как-то успокоить.

— Они явились сюда, — прошептала она. — Они явились сюда…

— Кто они?

— Они собираются уничтожить нас…

— Вы знаете их?

— Не мы первые. Но как они узнали? Мы никому не мешали…

За стеной слышался грохот, молодчики громили залу.

Фрау Брандт села и закрыла лицо руками. Гретхен опустилась на колени рядом с ней.

— Мама… — прошептала она дрожа. — Мамочка… Фрау Брандт погладила дочь по голове:

— Они пришли. А я так надеялась, что нас не тронут.

Мне стало страшно.

— Надо что-то делать, — сказал Дермот. — Может, вызвать полицию?

— Это бесполезно, — ответила Гретхен. — Мы не первые. Мы думали, что нас не тронут… Понимаете — мы евреи, теперь это необходимо скрывать от всех.

— Надо помочь твоим братьям и выставить отсюда этих негодяев! — возмутился Эдвард.

— Да, — согласился Дермот. — Идемте. Гретхен схватила Эдварда за руку.

— Не надо… — сказала она. — Не надо с ними связываться. Они разгромят залу и уйдут.

— Но там — Курт… Хельмут… твой отец… Гретхен не отпускала Эдварда.

— Я пойду к ним, — сказал Дермот. — Вы оставайтесь здесь.