Я наклонилась и поцеловала ее в морщинистую щеку. Она взяла меня за руку и сказала:

— Пусть пребудет с тобой благословение Господне.

Когда я спустилась вниз, фрау Брандт спросила меня:

— С тобой разговаривала бабушка?

— Да, — ответила я. — Это было так трогательно.

— Рассказывала о своем детстве в России?

— Да, и об этом рассказывала.

— Бедная бабушка! Она думала, что все ее беды кончились, когда покинула родину много лет назад, теперь это повторяется в Германии. Мы пережили такие трудные годы, и теперь, когда стали жить немного лучше… зло пришло снова. Я хочу, чтобы ты знала: мы все очень благодарны за то, что вы берете с собой Гретхен.

— Ей так трудно расставаться с вами.

— Конечно, мы будем скучать, но ей надо ехать… Если Гретхен останется, ей уже никогда не увидеть Эдварда.

— Я знаю.

В глазах фрау Брандт вспыхнула надежда.

— Мы так рады за нее… И благодарны всем вам. Я беспокоюсь за нее больше, чем за Курта и Хельмута. Мальчики позаботятся о себе.

— Мы будем думать о вас.

— Я верю. Ведь это была не просто увеселительная поездка к друзьям, не так ли? То, что случилось прошлым вечером, заставит задуматься о серьезных вещах. Я не хочу, чтобы Гретхен горевала о нас. Наш народ преследовали многие века. Это сделало нас сильными. Мы страдали в прошлом, и нам предстоит страдать еще. Но мы выстоим. Так было всегда.

Она протянула мне руки, и мы обнялись. Она была права. То, что случилось, объединило нас.

Вскоре мы распрощались и уехали.

Ночью мы переезжали через Ла-Манш. Стоял штиль, было холодно, и мы сидели на палубе, завернувшись в пледы.

На бархатном небе сверкали звезды. Людей на палубе было немного. Большинство пассажиров предпочли остаться внизу. Недалеко от меня, держась за руки, сидели Гретхен и Эдвард. Чуть подальше расположились Дорабелла и Дермот Трегарленд. Дорабелла была счастлива, что молодой человек едет с нами.