– Даже усы?
– Ага.
– Ты потрясающая, нежная, милая. Я тоже очень тебя люблю. У нас будет самая счастливая в мире семья. И самые красивые дети.
– С длиннющими, как у папы, ресницами.
– С зелеными, как у мамы, глазищами…»
Лена стиснула зубы, длинные ногти до боли впились в ладони.
Вновь вылезший диктор в дурацком галстуке радостно известил: «…если у Вас возникнул другие вопросы, обращайтесь в московскую юридическую консультацию номер четырнадцать по адресу…»
«Номер четырнадцать… У меня есть вопрос. Всего один. Самый главный – ты счастлив, Димка?»
Мокрый снег сыпал с сонного неба. Чахлые деревья уныло покачивались в такт промозглому ветру. В ядовито-желтом «БМВ»-кабриолете Юлька ехала домой. Настроение ее было препоганым. Она возвращалась в пустую квартиру, где ее никто не ждал…
Юлькиным «корням» мог бы позавидовать кто угодно. Дед – академик. Отец – работник аппарата Думы. Маман – главврач спецсанатория в Барвихе. Отчим – французский коммерсант. С такой родословной к ее длинным ногам ложился весь мир, и, вдоволь по нему поколесив, Юлька нашла себя в модельном бизнесе. Семья вздохнула с облегчением – к двадцати пяти за плечами у Юлии Величко было два не слишком удачных брака и несчетное количество мужчин. И она не могла понять, что до сих пор связывало ее с Масловым – провинциалом с сомнительной внешностью и профессией, непомерным тщеславием, страшной, как крокодил, женой и, вероятно, похожей на мамочку, дочкой.
Около восьми месяцев назад Юлька участвовала в презентации новой коллекции нижнего белья от Кавалли. Снявшись во всех видах и ракурсах, вдоволь находившись по подиуму, Юлька удалилась в ресторан.
– Привет!
Она критически оглядела парня с коктейлем, плюхнувшегося за ее столик. Худой, сутуловатый. Волосы не знали парикмахера, минимум, полгода, а носом, при желании, он мог бы, не наклоняясь, помешать лед в бокале.