Дом Антона недоверчиво косился на окружающий мир щелеобразными, наподобие бойниц, окнами. Его вид напомнил Марине здание Бутырки. Внутреннее убранство если и могло поразить, то, скорее, аскетизмом – строгие пропорции, минимум мебели, правда, все добротное, фундаментальное, высшего качества. Большая холостяцкая берлога, с той лишь разницей, что все вокруг блестело чистотой.

– Ты живешь здесь один? – оглядевшись, спросила Марина.

– На первом этаже есть комната для охраны. И еще приходит одна женщина, убирается, готовит. Нина Петровна. Я называю ее экономкой. – Антон улыбнулся. Сейчас он совсем не выглядел надменным снобом, и Марина ощутила, как невидимая разделительная полоса, которую она для себя определила, начала вдруг принимать все более размытые очертания.

– Надо же… Я несколько иначе представляла жилище мафиози. А где бассейн, сауна, бильярд?

– Там, – неопределенно махнул рукой Антон, – все, кроме бильярда. Я даже не знаю, как держат кий. Вот картишки – это я понимаю. Так, значит, я, по-твоему, мафиози?

– Нет?

Их взгляды – его, подозрительный, и ее, испытующий, – скрестились. Антон, взъерошив волосы, коротко рассмеялся:

– Наверно, да…

Черная мраморная гидромассажная ванна своим размером напоминала маленький бассейн, а по обилию всевозможных кнопок легко могла поспорить с пультом управления космическим кораблем. Марина с наслаждением изгибалась под вибрирующими шаловливыми струями. Ржавое обшарпанное корыто в коммуналке, в котором частенько полоскались штопаные носки Степаныча, трудно было даже назвать ванной, а при одной мысли, что в него можно лечь, по телу Марины начинали бегать мурашки. Девушка, поморщившись, потрясла головой, отгоняя прочь назойливые мысли. Меньше всего ей сейчас хотелось думать о коммуналке, соседях, электричке и о том, что на смену этому безрассудному вечеру непременно придет холодное, унылое, серое утро.