Невысокий, худощавый, с задумчивым взглядом бархатных карих глаз из-под длинных, пушистых, темных ресниц. На людей, видевших его впервые, Дмитрий неизменно производил впечатление человека скромного, молчаливого, застенчивого. И они ошибались. За десять лет юридической практики Дмитрий Грачевский снискал репутацию одного из самых жестких, изворотливых, блестящих адвокатов столицы. Тонкий ум, поразительная память, железная логика, непредсказуемость и парадоксальность мышления, удивительная интуиция, позволяющая Дмитрию практически безошибочно определять настрой суда, магнетическое влияние, которое он умел оказывать на присяжных – от сентиментально настроенных дам до агрессивных старичков-пенсионеров. Все это делало его неуязвимым, непотопляемым, а дела, за которые он брался – заведомо выигрышными.

«Закон, – любил говаривать Дмитрий, – подобен швейцарскому сыру: в нем полно здоровых дыр. Грех этим не воспользоваться». Менее удачливые коллеги злословили, что Дмитрий способен вывернуть истину наизнанку и доказать, будто белое – черное, а черное – белое.

Ближе к вечеру, в четверг, в кабинете Дмитрия находились два посетителя. Один, что пониже и поплотнее, основательно утрамбовав тыльной частью тела, пониже спины, кожаный коричневый диван, курил, изредка тихо матерясь, поскольку в этом занятии ему несколько мешали массивные железные браслеты, плотно обхватившие запястья и накрепко соединенные между собой.

Другой, похудее и повыше, не обращая на свои аналогичные украшения ни малейшего внимания, прохаживался туда-сюда по ворсистому зеленому ковролину, способному вызвать ностальгию по жаркому лету и густой траве.

– Итак, – обратился к нему Дмитрий, – давайте повторим еще раз. Вы нанесли своему бывшему приятелю, гражданину Асламову, девять ножевых ударов, повлекших за собой его смерть, не потому, что он отказался разделить с вами прибыль от продажи партии героина, а, исключительно, защищаясь, так как тот первым набросился на вас, угрожая оружием – пистолетом системы Макарова.