– Слушай, по-моему ты слишком серьезно относишься к жизни. Только и знаешь – работа, дом, театры, книжки какие-то. В старости нечего вспомнить будет.

– Это зависит от того, что именно ты хочешь вспоминать.

Олег включил магнитолу, покрутил, остановился на песне «Утекай! В подворотне тебя ожидает маньяк…», прибавил громкость и удовлетворенно закивал в такт.

– Ништяк.

– Гадость какая.

– Чё ты понимаешь? – вскинулся Олег. – Это твои оперы – гадость.

– Дом моделей Монтана предложил мне контракт на двенадцать миллионов франков годовых, – сказала Лена будничным тоном, словно произнесла «Сегодня – хорошая погода.».

– Что?! – Олег убавил звук. – И ты согласилась?

– Да.

– Снова уедешь за бугор?

– В Париж. Это во Франции.

«Вольво» свернула на Маленковку. За железной оградой, оберегающей от соседства дряхлых «хрущевок» и обшарпанных сине-белых панельных башен, возвышался жилой комплекс из красного кирпича со стрельчатыми башенками и узорчатыми балконами, брезгливо взирающий на мир голубоватыми стеклопакетами-окнами. Олег выключил магнитолу и спросил неожиданно тихо:

– Постой, а как же я?

Лена въехала в подземный гараж, поставила машину, выключила двигатель. Стало слышно, как тикает «Роллекс».

– Как же наша свадьба?

– Когда это мы говорили о свадьбе?

– Мы сейчас о ней говорим.

Некоторое время девушка, закусив губу, молчала, затем, собравшись с духом, выпалила:

– Прости, но никакой свадьбы не будет.

– Ты… ты отказываешь мне?

Лена опустила голову.

– Так будешь лучше для нас обоих. Мы слишком разные люди, Олег.

– Но я… я люблю тебя…

Он стал похож на обиженного ребенка. На мгновенье Лена почувствовала жалость. Но решила быть твердой до конца. Горькая правда, считала она, лучше сладкой лжи.