Пеперль чувствует, как у нее в теле пылают тысячи пожаров, с головы до глубины пизденки её прошибает горячая струя, у девчонки появляется такое ощущение, будто она сейчас умрёт от сладостной муки, Пеперль кричит и выгибается дугой. Но когда её алчущая пизденка на мгновение выскальзывает из причмокивающих губ Руди, Пеперль в нетерпении выкрикивает:

– Ещё, ещё… Прошу тебя… пожалуйста, только не останавливайся!

И Руди успокаивающе ворчит в ответ что-то нечленораздельное, снова погружает язык в её жаждущую розовую расщелину и держит его там до тех пор, пока, наконец, Пеперль, жалобно постанывая, не затихает, закрыв глаза.

– Ты готовая поблядушка, – с похвалой говорит Руди, поднимается с постели и тыльной стороной руки отирает свой мокрый рот.

– Здорово, ничего не скажешь! С трудом верится, что ты ещё не имела дела ни с одним мужчиной.

– Клянусь, это правда, – говорит Пеперль, и рука её ощупью находит поникший хер Руди. Тот шлепает её по пальцам и ворчливо заявляет:

– Довольно, теперь дай передохнуть!

Он покровительственно запускает руку между ляжек Мали, которая с беспомощным видом теребит свою безволосую пизденку и явно не знает, как вызвать у себя чувство, аналогичное тому, которое испытала Пеперль.

Потом он быстро накидывает рубашку и комбинезон на своё поджарое тело и говорит на прощание:

– К сожалению, у меня сейчас нет больше времени, Пеперль, но, коли захочешь, приходи вечерком в Верингер-парк. Нас там собирается целая команда ребят, ну, а уж если ты дашь моим друзьям немного повозиться с твоей пизденкой, мы потом возьмём тебя с собою в кино!

Пеперль, по-прежнему раздвинув ноги, лежит на кровати, и Руди никак не может уйти. Он возвращается к девчонке и запечатлевает страстный поцелуй на розовой щелке между ляжками девочки. Затем уносится на работу.

Мали переворачивается и чуть не всем телом ложится на Пеперль.