— Нам нужно поговорить.

— Не о чем нам говорить.

Мэтт удивленно уставился в осунувшееся дерзкое личико. «Уайнона», очевидно, понятия не имела, что он наслушался от своих сестер еще и не такого. Поэтому Мэтт пронзил ее предостерегающим взглядом, который обычно приберегал для Энн Элизабет, самой упертой из всех его младших родственниц.

— Открой дверь.

Он видел, как она собирается е мужеством, чтобы послать его куда подальше. Не найдя подходящих слов, девочка молча отступила. Мэтт протиснулся мимо нее в гостиную — убогую, но чистую. На столе лежала замусоленная книга по уходу за ребенком.

— Насколько я понял, все это время ты справлялась одна.

— Вовсе нет! Конни только что ушла в бакалею. Соседка, которая за нами присматривает.

— Это расскажешь кому-нибудь другому.

— Хочешь сказать, я вру?

— Именно.

Похоже, такая прямолинейность ей не слишком понравилась, но делать было нечего, поэтому девочка благоразумно промолчала.

— Где малышка?

— Спит.

Он не заметил особого сходства между девочкой и Сэнди, если не считать цвета глаз. Сэнди была большой и шумной — громкоголосое, большегрудое «наказание Божье», с добрым сердцем и неплохими мозгами, унаследованными, должно быть, от матери. Жаль, что она почти никогда ими не пользовалась.

— А где бабушка? Почему она не приехала?

Девчонка принялась грызть и без того обкусанный едва не до корней ноготь.

— Она в Австралии. Изучает жизнь аборигенов в аутбэке

— И она отправилась в Австралию, зная, что внучки остались совсем одни? — скептически бросил Мэтт, даже не пытаясь скрыть недоверия.

— Конни все время…

— Прекрати врать! Нет тут никакой Конни, а если ты будешь и дальше молоть чушь, через час вас отсюда заберут и определят в приют.