— Сэр Дэнни Плаймптон в театре! Прекратите репетицию! — Дядюшка Уилл замахал одной рукой актерам на сцене «Глобуса», а в другой продолжал сжимать театральную пьесу. — Во имя Великого Зевса-громовержца, немедленно остановите игру! Не то он запомнит пьесу и поставит ее сам, прежде чем мы сможем получить свои жалкие гроши.

Актеры послушно прекратили репетицию, в то время как Роузи прислонилась к одной из колонн галереи нижнего этажа, чувствуя себя совершенно изможденной. Она все время оглядывалась вокруг, внимательно разглядывая каждый ряд, каждую скамейку трехъярусного помещения. Взглянув на входную дверь, из-за которой доносилась тяжелая поступь, Роузи постаралась убедить себя, что они с сэром Дэнни находятся в безопасности.

Усталость придавала девушке еще большее очарование. Да, она вывела из строя командира ударом своего ножа, но не убила! О, если бы этот нож был длинным и острым! Если бы она смогла ударить сильнее! Если бы сэр Дэнни не бросился навстречу опасности с голыми руками!..

Роузи зло рассмеялась, однако смех неожиданно перешел в рыдание. Утирая слезы, она знала, что, покуда сэр Дэнни остается сэром Дэнни — жизнерадостным, блестящим, неистовым и скандальным, — они никогда не будут в безопасности.

— Эй, Роузи! — окликнул ее Дики Джастин Макбрайд, и Роузи, вздрогнув, тут же перестала тереть заплаканные глаза: она не могла допустить, чтобы хоть один из актеров труппы дядюшки Уилла увидел ее в слезах. Все они в то или иное время работали в труппе сэра Дэнни. Все они думали, что она — мужчина, причем некоторые из них считали ее трусишкой. Нет! Не хватало еще, чтобы кто-то увидел ее плачущей!