— В этой пьесе я использовал твое имя, — сказал дядюшка Уилл. Роузи недоверчиво взглянула на него и убедилась, что тот не шутит. — Розен-кранц. — Продолжал дядюшка Уилл. — Роль не очень большая, но чертовски безнравственная — ты мог бы сыграть ее с блеском.

— И где же оно? — Роузи указала на рукопись.

— Твое имя?

Дядюшка Уилл начал перелистывать страницы. Делал он это намного дольше, чем Роузи, но, в отличие от нее, отлично понимал, что читает и что для Роузи было лишь загадочными значками.

— Здесь, — дядюшка Уилл показал девушке нужное место.

Роузи склонилась над рукописью и увидела, что его палец показывает на завиток, стоящий на ножке.

— Посмотри, — объяснил дядюшка Уилл, — это буква Р, первая буква твоего имени, она издает рычащий звук.

Дядюшка Уилл рыкнул, и Роузи повторила вслед за ним:

— Р-р-р! Р-р-р! — Она опять взглянула на букву, стараясь запомнить ее.

— Сэр Дэнни, взгляни-ка на него! — воскликнул дядюшка Уилл, и Роузи смущенно отпрянула от мужчин, пристально взирающих на нее. — Он рассматривает страницы с таким вниманием, словно от этого зависит его жизнь! Такому смышленому мальчишке, как он, ничего не стоит научиться читать.

— Для чего ему это? — проворчал сэр Дэнни. — У него такая же великолепная память, как у меня, а я могу запомнить любую роль, стоит мне услышать ее хоть раз.

— Знаю, ты можешь процитировать всю Библию задом наперед. Только не вздумай мне это доказать — я уже слышал, как ты проделывал такую штуку, и тем самым доказал истинную ценность Священного Писания.

Сэр Дэнни вынул из кармана гребень и принялся расчесывать свои длинные волосы — что бы ни происходило, его тщеславие всегда было превыше всего.