— Сворачивайте в переулок, Дэнни! Быстрее!
Сэр Дэнни усмехнулся, уловив в голосе Розенкранца, продолжающего подталкивать его в спину, панические нотки. Рванувшись вперед, он стрелой вылетел в узкий темный переулок с нависшими карнизами покосившихся двухэтажных домиков. Чуть было не сбив с ног огромную прачку, развешивающую простыни, и не обращая никакого внимания на ее яростный вопль, сэр Дэнни ловко нырнул под белые холстины. Однако прежде чем исчезнуть совсем, продолжая играть для уличной толпы, он обернулся и громко объявил:
— О, эта вонючая грязь под нашими ногами, мы не забудем тебя до самой смерти! Даже теперь ты напоминаешь нам о нашей бренности! Зловоние от трупов повешенных тяжело витает над нашим сказочным городом…
Между развевающимися простынями, схватив Розенкранца, неистовствовала прачка:
— Вот тебе! Вот тебе, проклятый маленький урод! Не будешь больше портить мое белье!
— Отстань, дай мне дорогу! — в панике кричал Розенкранц.
Обернувшись, сэр Дэнни увидел, что молодой человек отчаянно отбивался, но мускулистая прачка легко оторвала его от земли и, основательно встряхнув, грозно прорычала:
— Это моя улица! Не родился еще тот наглец, который прошел бы здесь без моего разрешения!
Ноги Розенкранца болтались высоко над землей.
— Конечно, миледи, — прохрипел он в ответ, — но только вон те солдаты собираются нас прикончить.
— Вон те солдаты? — Прачка швырнула Розенкранца на землю и обернулась в начало переулка, загородив при этом своими необъятными габаритами солнечный свет.